Социальная активность пациентов с саркопеническим ожирением и возрастной патологией органа зрения

Введение

Возрастное снижение мышечной массы и силы называется саркопенией и связано с рядом неблагоприятных последствий для здоровья пожилых людей. Взаимосвязь между низкой мышечной массой и ростом числа случаев ожирения среди стареющего населения становится важной проблемой общественного здравоохранения, получившей название «саркопеническое ожирение» (СПО) [1]. Низкая мышечная масса при СПО может участвовать в развитии воспалительных процессов, а также оказывать биологически правдоподобное синергетическое воздействие, которое может привести к значительному повышению риска неблагоприятных функциональных последствий и снижению социальной и физической активности пациентов разного возраста [2, 3]. Исследования показали, что СПО предсказывает худшие клинические исходы, чем низкая мышечная масса или ожирение по отдельности [4], но для определения СПО используются различные показатели, поскольку стандартных определений не существует [5].

Возрастная макулярная дегенерация (ВМД) является основной причиной тяжёлых необратимых нарушений зрения и слепоты у людей старше 60 лет. По оценкам Всемирной организации здравоохранения, 8,7% случаев слепоты в мире вызваны ВМД [6]. Катаракта, глаукома, диабетическая ретинопатия являются распространёнными причинами ухудшения зрения, которое часто возникает одновременно с ВМД [7]. Показано, что качество жизни и показатели физической и социальной активности улучшаются среди пациентов после микрохирургического лечения катаракты, и у таких пациентов не было повышенного риска прогрессирования ВМД [8]. Последние клинические и научные данные свидетельствуют о том, что операция по удалению катаракты не вызывает и не усугубляет ВМД, однако её влияние, как и самой ВМД, на показатели функциональной и социальной активности и достижения самостоятельности за счёт улучшения качества жизни малоизучены.

У пациентов с СПО может быть повышен риск падений, ослабления организма и инвалидности из-за нарушения целостности опорно-двигательного аппарата, аномалий походки и снижения функциональных возможностей [3]. Кроме того, данное состояние приводит к ослаблению организма, характеризующемуся снижением силы, выносливости и жизнестойкости [2]. СПО ухудшает выполнение как основных видов деятельности в повседневной жизни, таких как купание и одевание, так и более сложных видов социальной активности, включая приготовление пищи и управление финансами, поскольку нарушение опорно-двигательного аппарата ограничивает самостоятельность и независимость в повседневной жизни [2]. Однако социальная активность практически не анализировалась среди пациентов со зрительным дефицитом при ВМД и СПО.

Цель исследования — оценка социальной активности пациентов с СПО и возраст-ассоциированной патологией органа зрения.

Материалы и методы

Для выполнения настоящего исследования методом случайного отбора сформировано две клинические группы, одна из которых была представлена 134 пациентами с ВМД и СПО. В качестве контрольной группы рассматривались 132 пациента, имевших только СПО. Определение индекса массы тела и кистевой динамометрии использовали для выявления СПО, представляющего одновременное сочетание алиментарного ожирения и мышечного состава организма человека [9]. При диагностике ВМД проводилась оценка остроты, полей зрения и специализированное инструментальное обследование на аппаратном офтальмологическом комплексе [10]. Социальная активность в повседневной жизни определялась по шкале Лоутона [11].

Исследование выполнено с соблюдением принципов Хельсинской декларации и Надлежащей клинической практики (Good Clinical Practice).

При статистическом анализе на персональном компьютере выполнен расчёт средних величин, относительных величин, ошибок среднеарифметических и относительных величин. Оценка статистической значимости проведена по критерию Колмогорова–Смирнова, а различие считали статистически значимым при p < 0,05.

Результаты

Наибольшая зависимость от окружающих в данной группе установлена при выполнении пациентами финансовой деятельности и приёме лекарственных препаратов. Функциональная деятельность по названным видам среди пациентов с СПО снижена на 34–39%, что существенно выше относительно других видов социальной активности в повседневной жизни (таблица). Оценка социальной активности в повседневной жизни пациентов с СПО свидетельствует о наличии у них зависимости в посторонней помощи по всем видам рассматриваемой функциональной деятельности.

Социальную активность в повседневной жизни у пациентов с СПО значимо ограничивают также поддержание быта в доме (квартире), приготовление пищи и выполнение стирки белья. Относительная автономность среди обследованных этой группы свойственна совершению телефонных звонков, которые в большей степени могут выполнять пациенты с СПО.

Среди пациентов с СПО и ВМД наибольшие ограничения вызывают выполнение финансовой деятельности, пользование транспортом и приём лекарственных препаратов, самостоятельное выполнение которых снижено на 46–50%. Затруднение у данных пациентов вызывает также совершение телефонных звонков, выполнение стирки белья и совершение покупок, хотя возможность самостоятельно выполнить их статистически значимо (p < 0,01) выше, чем ранее перечисленных видов социальной активности в повседневной жизни: финансовая деятельность, приём лекарственных препаратов и пользование транспортом.

В наибольшей степени пациенты с СПО и ВМД отличались от пациентов с СПО по сложности совершения телефонных звонков — в 1,56 раза (рисунок), совершению покупок — в 1,46 раза, пользованию транспортом — в 1,50 раза и выполнению финансовой деятельности — в 1,27 раза со статистически значимыми различиями во всех случаях.

При сравнении социальной активности в повседневной жизни пациентов двух групп установлено, что она более значительно снижена у пациентов с СПО и ВМД, что подтверждается средней величиной активности по шкале социальной активности, которая в 1,3 раза ниже среди пациентов с СПО и ВМД.

Следовательно, СПО и ВМД более существенно вызывают снижение социальной активности в повседневной жизни, нежели СПО.

Обсуждение

Предыдущие исследования показали, что саркопения у пожилых людей связана с инвалидностью и ухудшением социальной активности. Кроме того, СПО было связано с повышенным риском нарушения способности к самообслуживанию [12, 13]. Хотя взаимосвязь между СПО и нарушением способности к самообслуживанию была подтверждена линейными моделями смешанных эффектов в исследованиях [14], она могла быть обусловлена неполными данными и неточно отражать динамические изменения нарушения способности к самообслуживанию. Так, в исследовании G. Bahat и соавт., согласно полученным регрессионным моделям и величинам относительного риска многофакторного анализа, ассоциация снижения активности в социальной сфере в 5,4 раза ниже из-за возникновения саркопении и значительно ниже для нарушений самообслуживания — в 7,9 раза [15]. Таким образом, было установлено, что СПО связано с более высокой распространённостью шансов развития ограничений социальной активности, чем только саркопения.

При изучении связей между показателями состава тела, СПО и социальной активностью наблюдались значимые связи между низкой мышечной массой и СПО с синдромом старческой астении [16]. СПО было значимо связано с ограничениями социальной активности (ОР = 1,58; 95% ДИ 1,12–2,24; p = 0,01) в полностью скорректированном анализе. Низкая мышечная масса и СПО оказывают негативное влияние на снижение активности пациентов в домашних условиях при приготовлении пищи и выполнении гигиенических мероприятий. Наличие названных связей подтверждено как скорректированными математическими моделями, так и нескорректированными. Однако саркопения без СПО практически не влияла на деятельность таких пациентов.

При оценке связей между ВМД и нарушениями социальной активности среди 761 пациента пожилого возраста после корректировки на возраст, пол, жизненный статус, самооценку плохого самочувствия, курение, индекс массы тела, нарушения зрения, гипертонию, диабет, госпитализацию в прошлом году, затруднения при ходьбе, вероятную депрессию, баллам по результатам обследования на психическое состояние, установлено, что наличие ВМД увеличивало риск снижения основных видов социальной деятельности через 5 лет после развития рассматриваемой офтальмопатологии (OР = 2,87; 95% ДИ 1,44–5,71) [17]. Наличие любой стадии ВМД повышало риск развития нарушения сложных видов социальной деятельности в течение 5 лет после развития заболевания, скорректированный по множеству факторов (ОР = 2,06; 95% ДИ 1,11–3,83).

При разработке и проверке эффективности оценки выполнения повседневных задач при ВМД A.C. Tan и соавт. при использовании как монокулярного, так и бинокулярного тестирования пациентам с ВМД требовалось значительно больше времени для выполнения задания по подсчёту денег (15,13 с; p < 0,001) по сравнению с контрольной группой (4,06 с; p < 0,001) [18]. При использовании монокулярного теста на худшем глазу у участников с ВМД на приготовление напитка уходило значительно больше времени (9,37 с; p = 0,033) по сравнению с контрольной группой.

В другом исследовании по изучению социальной активности с различной офтальмопатологией [19] показано влияние нарушения зрения и зрительного дефицита на уменьшение данного показателя с наибольшим негативным воздействием диабетической ретинопатии. При этом диабетическая ретинопатия вызывает наибольшие затруднения у пациентов в действиях, связанных с проездом и финансами. По другим видам социальной активности у пациентов с патологией органа зрения и без этой патологии статистических различий не выявлено.

Ограничения исследования. Изучение социальной активности пациентов пожилого возраста без сравнения других возрастных групп.

Заключение

Сочетание СПО и снижения зрения при макулодистрофии существеннее ограничивают социальную активность пациентов. СПО и зрительный дефицит вследствие ВМД вызывают наибольшее снижение социальной активности по многим показателям деятельности пациентов, но в большей степени затруднения обусловлены выполнением действий в финансовой сфере и при использовании транспорта.