rfhealthЗдравоохранение Российской ФедерацииHealth care of the Russian Federation0044-197X2412-0723Federal Scientific Center of Hygiene named after F.F. Erisman10.46563/0044-197X-2020-64-5-243-252rfhealth-217Research ArticleОРГАНИЗАЦИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯHEALTH CARE ORGANIZATIONСоциально-экономическая детерминация возрастного профиля суицидальной смертности в РоссииSocial and economic determinants of the age structure of mortality from suicide in Russiahttps://orcid.org/0000-0002-2794-1009СеменоваВиктория ГеоргиевнаSemyonovaVictoria G.

Д-р экон. наук, главный научный сотрудник «Институт демографических исследований» — обособленное подразделение ФГБУН «Федеральный научноисследовательский социологический центр» РАН, 119333, Москва.

e-mail: vika-home@yandex.ru

Dr. Sci. (Econ.), chief researcher of the Institute for Demographic Research — Branch of the Federal Center of Theoretical and Applied Sociology of the Russian Academy of Sciences 119333, Moscow, Russia.

e-mail: vika-home@yandex.ru

vika-home@yandex.ruhttps://orcid.org/0000-0002-0258-3479ИвановаА. Е.IvanovaAlla E.noemail@neicon.ruhttps://orcid.org/0000-0002-5670-6315СабгайдаТ. П.SabgaidaTamara P.noemail@neicon.ruhttps://orcid.org/0000-0001-8958-1400ЗубкоА. В.ZubkoAlexandr V.noemail@neicon.ruhttps://orcid.org/0000-0001-9723-6228МихайловА. Ю.MikhailovAlexandr Yu.noemail@neicon.ruhttps://orcid.org/0000-0002-1389-2509ЕвдокушкинаГ. Н.EvdokushkinaGalina N.noemail@neicon.ruhttps://orcid.org/0000-0002-6167-7379ЗапорожченкоВ. Г.ZaporozhchenkoVyacheslav G.noemail@neicon.ruГБУ «Научно-исследовательский институт организации здравоохранения и медицинского менеджмента Департамента здравоохранения города Москвы»; «Институт демографических исследований» - обособленное подразделение ФГБУН «Федеральный научно-исследовательский социологический центр» Российской академии наукРоссияResearch Institute for Healthcare Organization and Medical Management of Moscow Healthcare Department; Institute for Demographic Research - Branch of the Federal Center of Theoretical and Applied Sociology of the Russian Academy of SciencesRussian FederationГБУ «Научно-исследовательский институт организации здравоохранения и медицинского менеджмента Департамента здравоохранения города Москвы»; «Институт демографических исследований» - обособленное подразделение ФГБУН «Федеральный научно-исследовательский социологический центр» Российской академии наук; ФГБУ «Центральный научно-исследовательский институт организации и информатизации здравоохранения» Минздрава РоссииРоссияResearch Institute for Healthcare Organization and Medical Management of Moscow Healthcare Department; Institute for Demographic Research - Branch of the Federal Center of Theoretical and Applied Sociology of the Russian Academy of Sciences; Federal Research Institute for Health Organization and InformaticsRussian Federation«Институт демографических исследований» - обособленное подразделение ФГБУН «Федеральный научно-исследовательский социологический центр» Российской академии наук; ФГБУ «Центральный научно-исследовательский институт организации и информатизации здравоохранения» Минздрава РоссииРоссияInstitute for Demographic Research - Branch of the Federal Center of Theoretical and Applied Sociology of the Russian Academy of Sciences; Federal Research Institute for Health Organization and InformaticsRussian FederationФГБУ «Центральный научно-исследовательский институт организации и информатизации здравоохранения» Минздрава РоссииРоссияFederal Research Institute for Health Organization and InformaticsRussian Federation202017112020645243252Copyright © Семенова В.Г., Иванова А.Е., Сабгайда Т.П., Зубко А.В., Михайлов А.Ю., Евдокушкина Г.Н., Запорожченко В.Г., 20202020Семенова В.Г., Иванова А.Е., Сабгайда Т.П., Зубко А.В., Михайлов А.Ю., Евдокушкина Г.Н., Запорожченко В.Г.Semyonova V.G., Ivanova A.E., Sabgaida T.P., Zubko A.V., Mikhailov A.Y., Evdokushkina G.N., Zaporozhchenko V.G.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://www.rfhealth.ru/jour/article/view/217

Целью исследования является анализ суицидальной смертности в постсоветской России в контексте ее возрастных изменений и факторов, определяющих эти процессы.

Материал и методы

Материал и методы. Для анализа ситуации использованы данные Росстата за 1989-2018 гг., рассчитанные в системе ФАИСС-Потенциал (Фактографическая аналитическая информационно-статистическая система). Рассмотрены возрастные и стандартизованные (европейский стандарт возрастной структуры населения) показатели по причинам смерти в соответствии с МКБ-10.

Результаты

Результаты. В период кризисов возрастной профиль суицидальной смертности характеризуется выраженной гендерной спецификой. В мужской популяции - это плато сверхсмертности в трудоспособных возрастах с локальным (а иногда и абсолютным) максимумом в 50-59 лет, причем различия с некризисными периодами определяются прежде всего молодыми трудоспособными возрастами. В женской популяции «кризисный» возрастной профиль суицидальной смертности характеризуется устойчивым восходящим трендом без выраженных максимумов.

Обсуждение

Обсуждение. Об объективности проблемы недоучета суицидальной смертности свидетельствует сопоставление данных регионов по уровню смертности от официально зарегистрированных самоубийств и латентных суицидов (повешений, падений/прыжков с высоты и лекарственных отравлений). Полюсные группы этих регионов являются зеркальными - регионы с низкой смертностью от самоубийств характеризуются высокой латентной суицидальной компонентой.

Выводы

Выводы. Динамика смертности от суицидов в постсоветской России определялась происходящими в ней социально-экономическими изменениями. Социальная детерминация суицидальной смертности находит отражение в ее возрастном профиле: существенном возрастании риска суицида в трудоспособных возрастах в кризисные периоды и сохранении сверхсмертности трудоспособного населения в неблагополучных по продолжительности жизни территориях даже во внекризисные периоды, а в структуре смертности от суицидов в пожилом и старческом возрастах наблюдается противоположная картина. Общие закономерности детерминации возрастного профиля смертности от самоубийств искажаются ее недоучетом.

The purpose of the study is to analyze mortality from suicide in the post-Soviet Russia in terms of its age-related changes and determinants.

Material and methods

Material and methods. The authors used data of the Federal State Statistics Service (Rosstat) calculated in the FAISS-Potential system (Factographic analytical information and statistical system) for the period 1989-2018 as well as age and standardized (European standard population) indices by death causes according to ICD-10.

Results

Results. During crises, the age structure of mortality from suicide is highly gender-specific. In males, there is a plateau of super mortality in working ages with a local (and sometimes absolute) maximum in persons aged 50-59 years; the difference from the non-crisis periods is mainly determined by young working ages. In females, the “crisis” age structure of suicide mortality is characterized by a stable upward trend without any pronounced maxima.

Discussion

Discussion. Comparing regions by mortality from officially registered suicide, on the one hand, and latent suicide (hanging, fall/jump from a height, and drug poisoning), on the other hand, substantiates objectivity of this problem - namely, a significant underestimation of mortality from suicide. The study shows the opposite groups of these regions to mirror each other, i.e. regions with low mortality from suicide are characterized by a significant latent suicide component.

Conclusions

Conclusions. Dynamics in suicide mortality in the post-Soviet Russia was determined by its social and economic changes. A social determinant of mortality from suicide is reflected by its age structure: there is a significant increase in the risk of suicide in working-age groups during the crisis and super mortality among the working-age population in the disadvantaged territories even during non-crisis periods, while there is an opposite trend in the structure of suicide mortality in older ages. The general determinant patterns of the age structure of suicide mortality are distorted by its under-registration.

суицидывозрастной профиль суицидальной смертностилатентные суицидыфакторная детерминация самоубийствsuicideage structure of suicide mortalitylatent suicidesuicide determinantsReferencesВОЗ. Предотвращение самоубийств: глобальный императив; 2014. Available at: https://www.who.int/mental_health/suicide-prevention/world_report_2014/ru/WHO. Preventing suicide: A global imperative; 2014. Available at: https://www.who.int/mental_health/suicide-prevention/world_report_2014/en/Концепция демографической политики Российской Федерации на период до 2025. Available at: https://base.garant.ru/191961/53f89421bbdaf741eb2d1ecc4ddb4c33The concept of demographic policy of the Russian Federation for the period until 2025. Available at: https://base.garant.ru/191961/53f89421bbdaf741eb2d1ecc4ddb4c33 (in Russian)Durkheim E. Le Suicide, etude de sociologie. Alcan; 1897.Durkheim E. Le Suicide, etude de sociologie. Alcan; 1897.Гилинский Я.И. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». СПб.: Юридический центр Пресс; 2004.Gilinskiy Ya.I. Deviantology: the Sociology of Crime, Narcotism, Prostitution, Suicide and Other «Deviations» [Deviantologiya: sotsiologiya prestupnosti, narkotizma, prostitutsii, samoubiystv i drugikh «otkloneniy»]. St. Petersburg: Yuridicheskiy tsentr Press; 2004. (in Russian)Васин С.А. Смертность от повреждений с неопределенными намерениями в России и в других странах. Демографическое обозрение. 2015; 2(1): 89-124.Vasin S.A. Mortality from undetermined causes of death in russia and in a selected set of countries. Demograficheskoe obozrenie. 2015; 2(1): 89–124. (in Russian)Юмагузин В.В., Винник М.В. Оценка реального уровня убийств и самоубийств в регионах России. Социологические исследования. 2019; 1: 116-26. https://doi.org/10.31857/S013216250003753-1Yumaguzin V.V., Vinnik M.V. Assessment of the real rates of homicides and suicides in the regions of Russia. Sotsiologicheskie issledovaniya. 2019; 1: 116–26. https://doi.org/10.31857/S013216250003753-1 (in Russian)Björkenstam C., Johansson L.A., Nordström P., Thiblin I., Fugelstad A., Hallqvist J, et al. Suicide or undetermined intent? A register-based study of signs of misclassification. Popul. Health Metr. 2014; 12: 11. https://doi.org/10.1186/1478-7954-12-11Björkenstam C., Johansson L.A., Nordström P., Thiblin I., Fugelstad A., Hallqvist J, et al. Suicide or undetermined intent? A register-based study of signs of misclassification. Popul. Health Metr. 2014; 12: 11. https://doi.org/10.1186/1478-7954-12-11Breiding M.J., Wiersema B. Variability of undetermined manner of death classification in the US. Inj. Prev. 2006; 12 (Suppl. 2): ii49-54. https://doi.org/10.1136/ip.2006.012591Breiding M.J., Wiersema B. Variability of undetermined manner of death classification in the US. Inj. Prev. 2006; 12 (Suppl. 2): ii49–54. https://doi.org/10.1136/ip.2006.012591Castro E.F., Pimenta F., Martins I. The truth about suicide in Portugal. Acta Psychiatr. Scand. 1989; 80(4): 334-9. https://doi.org/10.1111/j.1600-0447.1989.tb02989.xCastro E.F., Pimenta F., Martins I. The truth about suicide in Portugal. Acta Psychiatr. Scand. 1989; 80(4): 334–9. https://doi.org/10.1111/j.1600-0447.1989.tb02989.xGjertsen F., Johansson L.A. Changes in statistical methods affected the validity of official suicide rates. J. Clin. Epidemiol. 2011; 64(10): 1102-8. https://doi.org/10.1016/j.jclinepi.2010.12.015Gjertsen F., Johansson L.A. Changes in statistical methods affected the validity of official suicide rates. J. Clin. Epidemiol. 2011; 64(10): 1102–8. https://doi.org/10.1016/j.jclinepi.2010.12.015Hofer P., Rockett I.R.H., Varnik P., Etzersdorfer E., Kapusta N.D. Forty years of increasing suicide mortality in Poland: Undercounting amidst a hanging epidemic? BMC Public Health. 2012: 12(644): 1-9.Hofer P., Rockett I.R.H., Varnik P., Etzersdorfer E., Kapusta N.D. Forty years of increasing suicide mortality in Poland: Undercounting amidst a hanging epidemic? BMC Public Health. 2012: 12(644): 1–9.Kapusta N.D., Tran U.S., Rockett I.R.H., De Leo D., Naylor C.P., Niederkrotenthaler T., et al. Declining autopsy rates and suicide misclassification: A cross-national analysis of 35 countries. Arch. Gen. Psychiatry. 2011; 68(10): 1050-7. https://doi.org/10.1001/archgenpsychiatry.2011.66Kapusta N.D., Tran U.S., Rockett I.R.H., De Leo D., Naylor C.P., Niederkrotenthaler T., et al. Declining autopsy rates and suicide misclassification: A cross-national analysis of 35 countries. Arch. Gen. Psychiatry. 2011; 68(10): 1050–7. https://doi.org/10.1001/archgenpsychiatry.2011.66Rockett I.R., Kapusta N.D., Bhandari R. Suicide misclassification in an international context: revisitation and update. Suicidology Online. 2011: 2: 48-61.Rockett I.R., Kapusta N.D., Bhandari R. Suicide misclassification in an international context: revisitation and update. Suicidology Online. 2011: 2: 48–61.Иванова А.Е., Сабгайда Т.П., Семенова В.Г., Запорожченко В.Г., Землянова Е.В., Никитина С.Ю. Факторы искажения структуры причин смерти трудоспособного населения России. Социальные аспекты здоровья населения. 2013; (4): 1.Ivanova A.E., Sabgayda T.P., Semenova V.G., Zaporozhchenko V.G., Zemlyanova E.V., Nikitina S.Yu. Factors distorting death causes structure in working population in Russia. Sotsial’nye aspekty zdorov’ya naseleniya. 2013; (4): 1. (in Russian)Иванова А.Е., Сабгайда Т.П., Семенова В.Г., Антонова О.И., Никитина С.Ю., Евдокушкина Г.Н. и др. Смертность российских подростков от самоубийств. М.; 2011.Ivanova A.E., Sabgayda T.P., Semenova V.G., Antonova O.I., Nikitina S.Yu., Evdokushkina G.N., et al. Mortality of Russian Teenagers from Suicide [Smertnost’ rossiyskikh podrostkov ot samoubiystv]. Moscow; 2011. (in Russian)Семенова В.Г., Никитина С.Ю., Гаврилова Н.С., Запорожченко В.Г. Проблемы учета смертности от внешних причин. Здравоохранение Российской Федерации. 2017; 61(4): 202-12. https://doi.org/10.18821/0044-197X-2017-61-4-202-212Semenova V.G., Nikitina S.Yu., Gavrilova N.S., Zaporozhchenko V.G. The problems of registration of death because of external causes. Zdravookhranenie Rossiyskoy Federatsii. 2017; 61(4): 202–12. https://doi.org/10.18821/0044-197X-2017-61-4-202-212 (in Russian)Семенова В.Г., Гаврилова Н.С., Евдокушкина Г.Н., Гаврилов Л.А. Качество медико-статистических данных как проблема современного российского здравоохранения. Общественное здоровье и профилактика заболеваний. 2004; (2): 11-9.Semenova V.G., Gavrilova N.S., Evdokushkina G.N., Gavrilov L.A. Quality of Medical Statistics Data as a Problem of the Russian Current Public Health. Obshchestvennoe zdorov’e i profilaktika zabolevaniy. 2004; (2): 11–9. (in Russian)Семенова В.Г., Антонова О.И. Достоверность статистики смертности (на примере смертности от травм и отравлений в Москве). Социальные аспекты здоровья населения. 2007; (2): 2.Semenova V.G., Antonova O.I. Reliability of mortality statistics (on the example of mortality from injuries and poisoning in Moscow). Sotsial’nye aspekty zdorov’ya naseleniya. 2007; (2): 2. (in Russian)Gavrilova N.S., Semyonova V.G., Dubrovina E.V., Evdokushkona G.N., Ivanova A.E., Gavrilov L.A. Russian mortality Crisis and the Quality of vital statistics. Popul. Res. Policy Rev. 2008; 27: 551. https://doi.org/10.1007/s11113-008-9085-6Gavrilova N.S., Semyonova V.G., Dubrovina E.V., Evdokushkona G.N., Ivanova A.E., Gavrilov L.A. Russian mortality Crisis and the Quality of vital statistics. Popul. Res. Policy Rev. 2008; 27: 551. https://doi.org/10.1007/s11113-008-9085-6Андреев Е.М. Плохо определенные и точно не установленные причины смерти в России. Демографическое обозрение. 2016; 3(2): 103-42.Andreev E.M. Ill-defined and unspecified causes of death in Russia. Demograficheskoe obozrenie. 2016; 3(2): 103–42. (in Russian)Немцов А.В. Алкогольная история России. Новейший период. М.: URSS; 2009.Nemtsov A.V. Alcoholic History of Russia. The Latest Period [Alkogol’naya istoriya Rossii. Noveyshiy period]. Moscow: URSS; 2009. (in Russian)Chang Sh.S., Stuckler D., Yip P., Gunnell D. Impact of 2008 global economic crisis on suicide: time trend study in 54 countries. BMJ. 2013; 347. https://doi.org/10.1136/bmj.f5239Chang Sh.S., Stuckler D., Yip P., Gunnell D. Impact of 2008 global economic crisis on suicide: time trend study in 54 countries. BMJ. 2013; 347. https://doi.org/10.1136/bmj.f5239Иванова А.Е., Семенова В.Г. Новые явления российской смертности. Народонаселение. 2004; 3: 85-93.Ivanova A.E., Semenova V.G. New features of the Russian mortali­ty. Narodonaselenie. 2004; 3: 85–93. (in Russian)Семенова В.Г. Обратный эпидемиологический переход в России. М.; 2005.Semenova V.G. Reverse Epidemiological Transition in Russia [Obratnyy epidemiologicheskiy perekhod v Rossii]. Moscow; 2005. (in Russian)Shapiro J. The Russian mortality crisis and its causes. In: Economic Reform at Risk. London; 1995: 149-78.Shapiro J. The Russian mortality crisis and its causes. In: Economic Reform at Risk. London; 1995: 149–78.Стародубов В.И., Михайлова Ю.В., Иванова А.Е., ред. Здоровье населения России в социальном контексте 90-х годов: проблемы и перспективы. М.: Медицина; 2003.Starodubov V.I., Mikhaylova Yu.V., Ivanova A.E., eds. The Health of the Population of Russia in the Social Context of the 90s: Problems and Prospects [Zdorov’e naseleniya Rossii v sotsial’nom kontekste 90-kh godov: problemy i perspektivy]. Moscow: Meditsina; 2003. (in Russian)Максимова Т.М. Социальный градиент в формировании здоровья населения. М.; 2005.Maksimova T.M. Social Gradient in the Formation of Public Health [Sotsial’nyy gradient v formirovanii zdorov’ya naseleniya]. Moscow; 2005. (in Russian)Тощенко Ж.Т. Социология. М.: Прометей: Юрайт-М; 2001.Toshchenko Zh.T. Sociology [Sotsiologiya]. Moscow: Prometey: Yurayt-M; 2001. (in Russian)Lewis O. The Culture of poverty. Poverty in America. Ann Arbor: University of Michigan press; 1965.Lewis O. The Culture of poverty. Poverty in America. Ann Arbor: University of Michigan press; 1965.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.